ПРО АЗАДА. продолжение4

[nadjavandelft]

                          МАМА И АЗАД
 

 

...Купила билеты, посадила Маню с Азадом на ночной поезд и — отправила к маме. Взрослые люди, разберутся как-нибудь!
Действительно — разобрались и Азад остался на неделю у мамы пожить.
 
Вот они и познакомились. И очень понравились друг другу.
Маме моей тогда было под 70, она преподавала в Педиатрическом и работала дома — делала переводы на латынь и писала очередной учебник.
 Она жила в однокомнатной — по тогдашним меркам — хорошей квартире — которую получила после того, как мы разменяли старую дедовскую квартиру на Желябова ( теперь — Б. Конюшенная). В квартире были старая мебель, книги, фарфор и постоянно что-нибудь требовало починки. Мама ходила дома в красивом халате с воланами или просто в брючках. Она до старости сохранила прямую спину и молодую фигуру, разговаривала - как в аудитории со студентами — вполне чеканными формулировками, отточенными на античной словесности, но — хотя в молодости в эвакуации даже на лесоповале работала — электричество починить она не умела. Для  ремонтных работ ей приходилось кого-нибудь нанимать.
 И тут в ее жизнь вошел человек, который играючи чинил электроприборы, подлатал разваливающийся диван, сколотил из подручных средств пару полочек , отремонтировал вечно текущие краны - это, конечно, подкупало. Его внешность , атлетическую фигуру— она тоже, безусловно, оценила. она почувствовала в нем неординарного, умного и очень душевно открытого человека! Но главное. что она в нем нашла, как мне кажется — это теплого и заинтересованного слушателя.
Азад — в силу обстоятельств — не доучил в жизни того, что он мог бы — сложись эта жизнь по-другому. Он был жаден до новых знаний, его интересовали очень многие вещи, он с удовольствием спрашивал и слушал, а мама — с удовольствием рассказывала. Да и ей тоже было страшно интересно послушать его истории!
 Как четко я представляю себе эту картинку: вечером на кухне после работы — за чаем, налитым в красивые породистые чашки — сидят курдский партизан и  латинистка с европейской известностью — и беседуют о жизни. А может они там и что-нибудь покрепче попивали — это уж я только могу догадываться! Барышня и хулиган!
А для Азада моя мама была кем-то куда более экзотичным — чем он для нее. В Ираке все-таки женщина такого возраста сидит дома и нянчит внуков, а не преподает вВУЗе. Он оценил ее отношение к себе и дарил ей в ответ свое уважение, заботу и щедрое тепло своей души.

Мама всегда ценила одиночество и не страдала от него в своей квартире. Она с радостью принимала нас с Маней пожить — когда мы наезжали из Москвы, но я видела,что через какое-то время наше присутствие начинало ее тяготить, ей хотелось нас побыстрее спровадить и . наконец, побыть одной.
 А вот Азад ее нисколько не тяготил — как-то они очень хорошо пришлись друг к другу.
 Впоследствии Азад месяцами жил у мамы - он нашел в Ленинграде работу и только на выходные наезжал в Москву.
 У них сложился неплохой способ сосуществования. Дело в том, что Азад был очень консервативен в еде — и всегда старался есть курдскую — привычную — пищу. Ну и кто бы такую еду ему готовил? Конечно — он сам и готовил. Рис, мясо с подливкой, салат из свежих овощей — это были необходимые компоненты его дневного рациона. А готовил он очень вкусно — вот и взял на себя обязанности повара. Мама и не особо-то сопротивлялась — еще бы! Такую вкусноту тебе дома делают!
 Когда Азад уезжал ко мне в Москву. то он наготавливал еду впрок — чтобы Нора Ноевна не осталась голодной! Мама всегда смеялась по этому поводу и говорила, что он ей как любимой кошке —во всех кастрюльках еду оставляет.
 Так мы и жили.
 А когда Азад занялся переправкой беженцев за кордон —( об этом в свое время), то несколько семей ночь перед самолетом проводили у моей мамы — она жила недалеко от аэропорта. В Голландии друзья Азада до сих пор вспоминают мою маму с большим пиететом.

Летом 1998года мама прилетела в Голландию — посмотреть на маленького внука, о котором она всегда мечтала.
Сначала она почему-то не хотела ехать, у нее были другие планы на лето — кажется, она собиралась в Израиль. А к нам — на следующий год. Но я сказала: «Мама, как тебе не стыдно! Ты так хотела внука — и тянешь с приездом! Дай Бог тебе здоровья и долгих лет — но ты уже не молоденькая — 72 года, не тяни-ка ты и прилетай. А в Израиль — потом съездишь. !» В этом же духе высказалась и сестра в России. И мама приехала.
Она жила у нас, много общалась с Манечкой, с Азадом и его родней, очарованно ходила по Делфту. Я тоже — когда могла — гуляла с ней по городу. И стоит у меня перед глазами — стройная фигурка, юбка по колено, открывающая красивые ноги, волосы собранные в легкомысленный хвостик на затылке; если не видеть морщинистого лица — то просто студентка , прогуливающаяся по набережной старого канала...
Мама погостила у нас три недели и уехала. Азад проводил ее в аэропорт и на прощанье я сфотографировала их вдвоем.
Это был последний раз, когда я видела свою маму. Осенью она заболела. У нее нашли рак и в следующем июне все было кончено. Я не могла выехать к ней, да она этого и категорически не хотела. Всю тяжесть маминого смертного пути взяла на себя моя сестра Катя
 
16 июня 1999 года мама умерла. Катя позвонила и сообщила нам об этом.

Азад умер на следующий день.



АПД. Здесь ссылка про маму.



 

Comments

[nadjavandelft.livejournal.com]

ни в сети и нигде... странно - я даже не помню, что когда-нибудь его о чем-то расспрашивала... да не до того ему было: тетради...
просто был у него прекрасный язык,остроумие - словесник.

[kantora.livejournal.com]

А тетради-то остались?
Одна моя френдесса потила кусочки из дневника своего папы(про 30-40 -ые). Так интересно!

[nadjavandelft.livejournal.com]

да ну, Катя, ученические тетради!
а не знаю - осталось ли после папы - вряд ли. надо с сестрой покопаться...

[kantora.livejournal.com]

Надо!